[<10>] ====== Толкования на Мф. 14:6 ====== ===== Свт. Иоанн Златоуст ===== Ст. 6-9 **Дню же бывшу рождества Иродова, пляса дщи Иродиадина посреде и угоди Иродови: темже и с клятвою изрече ей дати, егоже аще воспросит. Она же наваждена материю своею, даждь ми, рече, зде на блюде главу Иоанна Крестителя. И печален бысть царь: клятвы же ради и за возлежащих с ним, повеле дати (ей)** **Дни же бывшу рождества Иродова, пляса дщи Иродиадина посреде, и угоди Иродови**. О, дьявольское пиршество! О, сатанинское позорище! О, беззаконная пляска, и награда самой пляски беззаконнейшая! Дерзнули на убийство, все убийства злодеянием превосходящее! Достойный венца и величаний пред глазами всех заклан, и победное знамение бесов на трапезе поставлено! Самый образ победы достоин события. **Пляса**, говорит евангелист, **дщи Иродиадина посреде, и угоди Иродови. Темже и с клятвою изрече ей дати, егоже аще воспросит. Она же, наваждена материю своею, даждь ми, рече, зде на блюде главу Иоанна Крестителя** [[new:mf:14:07|(ст. 7, 8)]]. Двойное преступление, - и потому что плясала, и потому что угодила, и угодила так, что в награду совершается убийство. Видишь ли, как бесчеловечен, как нечувствителен, как бессмыслен Ирод? Себя связывает клятвою, и девице дает полную власть просить. Когда же увидел зло, какое из того вышло, **печален бысть** [[new:mf:14:09|(ст. 9)]], говорит евангелист, - хотя сначала сам связал Иоанна. Почему же печалится? Такова добродетель! И у порочных людей она достойна удивления и похвал. Каково же неистовство Иродиады! Ей надлежало удивляться Иоанну, надлежало благоговеть пред ним, потому что защищал ее от позора; а она замышляет о смерти его, расставляет сети, просит сатанинского дара. **Ирод же убоялся**, говорит евангелист, **клятвы ради и за возлежащих с ним** [[new:mf:14:09|(ст. 9)]]. Но как же ты не убоялся поступка бесчеловечнейшего? Если ты боялся иметь свидетелей клятвопреступления, то гораздо больше надлежало тебе страшиться иметь стольких свидетелей такого беззаконного убийства. Но так как, думаю, многие не знают силы того обвинения, из-за которого произошло убийство, то считаю нужным объяснить это, чтобы вы ясно увидели мудрость Законодателя. Какой же это был древний закон, нарушенный Иродом и сильно поддерживаемый Иоанном? Тот, что жена умирающего бездетным должна была выходить за брата его [[old:vtor:25:05|(Втор. XXV, 5)]]. Так как смерть была неотвратимое зло, а Законодатель во всем промышлял о жизни, то поставлено законом остающемуся в живых брату вступать в брак с женою умершего, и по имени его называть родившегося младенца, чтобы род умершего не прекращался. Если кто умирает без надежды оставить после себя детей, - без этого величайшего утешения в смерти, - то скорбь о кончине его ничем не может быть утолена. Вот почему для тех, кого природа лишила детей, Законодатель придумал средство к утешению и повелел, чтобы младенец, рожденный после покойника, считался его собственным. Когда же после умершего оставались дети, указанный брак не был допускаем. Но почему же? спросишь: если постороннему он был позволителен, то не гораздо ли больше брату? Нимало. Законодатель желал, чтобы родство распространялось, и больше было поводов к установлению близких отношений между людьми. Почему и с женою умирающего бездетным не вступал в брак посторонний? Потому, что в таком случае младенец не считался бы принадлежащим покойнику. А теперь, так как младенец рождался от брата, самый подлог делался неприметным. Притом посторонний вовсе не имел и нужды восстановлять дом умершего; а брат своим родством приобретал на то право. Но поелику Ирод вступил в брак с женою брата, у которой была дочь, то Иоанн обличает его за это, и обличает со всею пристойностью, при дерзновении показывая и снисхождение. Но смотри, каким сатанинским делом было все это позорище. Во-первых, оно состоялось чрез пьянство и сластолюбие, откуда ничего не происходит доброго. Во-вторых, зрители были люди развратные; а дающий пиршество всех беззаконнее. В-третьих, забава была безумная. В-четвертых, девица, чрез которую брак делался противозаконным, и которой надлежало скрываться от света по причине позора своей матери, пышно является в собрании и, отложив девический стыд, затмевает собою всех блудниц. И самое время не мало служит к осуждению этого беззакония. Тогда как Ироду надлежало благодарить Бога за то, что в этот день произвел его на свет, он отваживается в это время на такие беззакония. Когда надлежало освободить связанного, тогда он к узам присоединяет убийство. Да обратят на это внимание те из девиц, а еще более - из замужних женщин, которые на чужих браках не отказываются вести себя неприлично, скакать, плясать и срамить свой пол. Да обратят также внимание те из мужчин, которые любят роскошные и сопровождаемые пьянством пиршества. Да убоятся они бездны, изрытой дьяволом. И несчастным Иродом так сильно овладел тогда дьявол, что он клянется отдать даже половину царства. Об этом так говорит евангелист Марк: //клятся ей, яко егоже аще попросиши у мене, дам ти и до полцарствия моего// [[new:mk:06:23|(Мк. VI, 23)]]. Так высоко ценил Ирод свою царскую власть, так отдался в плен страсти, что уступает царство за пляску. И чему дивиться, если так случилось с Иродом, когда и ныне, при высоте любомудрия, много таких изнеженных юношей, которые за пляску отдают свои души, даже и не обязываясь к тому клятвою? Предавшись в плен удовольствиям, они, подобно бессловесным, ведутся, куда влечет их волк. Тому же самому подвергся тогда и безумец Ирод, безрассудно совершивший два постыднейшие дела: то, что дал волю женщине столь неистовой, упоенной страстью и ни в чем себе не отказывающей; и то, что связал себя клятвою. Но как ни беззаконно поступил он, жена была всех беззаконнее - и девицы и царя. Она-то была изобретательницею всех зол, она устроила все дело, хотя ей больше всего надлежало благодарить пророка. И дочь из повиновения ей бесчинствовала, плясала, просила об убийстве, и Ирод ею же уловлен был в сети. Видишь ли, как справедливо сказал Христос: //иже любит отца, или матерь паче Мене, несть Мене достоин// [[new:mf:10:37|(Мф. X, 37)]]? Если бы дочь Иродиадина соблюла этот закон, то не преступила бы многих законов, не совершила бы этого гнусного убийства. В самом деле, что может быть хуже такого зверства - просить в знак благодарности убийства, просить убийства беззаконного, просить убийства среди пиршества, просить убийства бесстыдно и при народе? Не наедине приходит она и предлагает просьбу. Нет, она говорит ее при собрании, сбросив с себя личину, совершенно откровенно, взяв дьявола в помощники. И конечно, дьявол сделал то, что она и угодила тогда пляскою и пленила Ирода. Подлинно, где пляска, там и дьявол. Не для того Бог дал нам ноги, чтобы бесчинствовать, но для того, чтобы ходить чинно; не для того, чтобы прыгать, подобно верблюдам (и они, а не только женщины, отвратительны, когда пляшут), но для того, чтобы ликовать с ангелами. Если тело делается безобразным при таких бесчинствах, то не гораздо ли больше душа? Так пляшут бесы, так обольщают служители бесов! Вникни же в самую просьбу: **даждь ми зде на блюде главу Иоанна Крестителя**. Видишь ли, как она потеряла весь стыд, как вся предалась дьяволу? И о достоинстве помнит, и того однакож не стыдится; но, будто говоря о каком-нибудь кушаньи, просит принести на блюде эту священную и блаженную главу! Даже не указывает и причину (почему просит), - так как никакой не имела; но просто изъявляет желание, чтобы в уважение ей было сделано зло другому. Не сказала: приведи его сюда и умертви, потому что не вынесла бы дерзновения готовящегося к смерти Иоанна: она боялась услышать грозный голос умерщвляемого, - ведь Иоанн не умолчал бы и пред усечением. Потому и говорит: **даждь ми зде на блюде**. Хочу видеть этот язык молчащим. Она не только желала освободиться от обличений, но наступить на лежащего и насмеяться над ним. И Бог потерпел это, не послал молнии свыше и не попалил бесстыдного лица; не повелел расступиться земле и поглотить злое это сонмище, чтобы и праведника увенчать больше, и тем, которые впредь будут терпеть неправду, доставить обильное утешение. Итак, пусть выслушают это те из нас, которые, живя добродетельно, терпят насилие от злых людей. И тогда Бог потерпел, чтобы живший в пустыне, ходивший в кожаном поясе, в волосяной одежде, пророк, - даже больше пророка, - тот, пред кем нет большего из рожденных женами, был умерщвлен, умерщвлен бесстыдной девою и развратною блудницею, умерщвлен за то, что защищал божественные законы. Помышляя об этом, будем мужественно переносить все, что ни случится нам терпеть. Вот и тогда эта гнусная убийца и преступница, как только хотела отомстить огорчившему ее, так и могла сделать; излила весь свой гнев, - и Бог попускал то. Хотя Иоанн ничего не говорил ей самой, ни в чем не обличал ее, а винил одного мужа, однако совесть была строгим обличителем. Мучимая и угрызаемая ею Иродиада неистово порывалась на большее зло, всех вместе влекла в позор: и себя, и дочь, и умершего мужа, и живого прелюбодея, - стараясь превзойти прежние свои преступления. Если для тебя прискорбно, говорила она, что Ирод прелюбодействует, то я сделаю его и убийцею: заставлю умертвить обвинителя. Выслушайте это вы, которые чрез меру пристращаетесь к женщинам! Выслушайте вы, которые клянетесь, не зная в чем, - делаете других властелинами вашей гибели, и сами себе роете яму! И Ирод погиб так же. Конечно, он думал, что дочь Иродиады попросит себе чего-нибудь приличного пиршеству, и именно, как девица, в торжественный день среди общего веселия при собрании, станет просить какого-нибудь блестящего и изящного подарка, а не попросит головы. Но обманулся. И однако все это не извиняет его. Пусть Иродиада имела сердце, свойственное только борцу со зверями; но ему не следовало даваться в обман и рабски служить тиранским повелениям. И во-первых, кто бы не ужаснулся, видя священную главу Крестителя, лежащую в крови среди пира? Но не ужаснулся беззаконный Ирод, не ужаснулась и женщина, преступнее Ирода. Таковы распутные женщины: они всех бывают бесстыднее и свирепее! Если мы, слыша о том, приходим в ужас, то какое зрелище должны были тогда вынести взоры? Что должны были чувствовать присутствовавшие на пире, когда среди общего веселия увидели кровь, каплющую с главы только что усеченной? Но эта кровопийца, самих фурий лютейшая, нимало не смутилась при таком зрелище, а еще и услаждалась им. Если уже не могло подействовать ничто другое, то при одном взгляде надлежало ей придти в оцепенение. Но и это не подействовало на гнусную убийцу, жаждущую крови пророческой. Если бы Иродиада не умертвила обличителя, то не обнаружилось бы в такой мере преступление. Ученики Христовы ничего не говорили о том, что Ирод ввергнул Иоанна в темницу. Но когда убил его, тогда принуждены были объявить и причину. Они хотели прикрыть блудницу, и не желали обнаруживать худых дел ближнего; но когда доведены были до необходимости изложить происшествие, тогда рассказывают все преступление. И чтобы не стал кто подозревать, что причиною умерщвления было нечто худое, как в истории Февды и Иуды [[new:act:05:36|(Деян. V, 36-37)]], оказались вынужденными объявить и повод к убийству. Итак, чем более хочешь утаить грех, по примеру Иродиады, тем более обнаруживаешь его. Грех покрывается не присовокуплением греха, но покаянием и исповедью. Смотри же, с каким беспристрастием евангелист повествует о всем, и даже, что только мог, приводит в оправдание. Относительно Ирода говорит, что он совершил преступление **клятвы ради, и за возлежащих с ним**, и что **печален бысть**; а о девице замечает, что она подучена была материю и что отнесла главу матери, как бы желая тем сказать, что дочь исполняла приказ материн. Так все праведники болезнуют не о терпящих, но о делающих зло, - потому что делающие зло в большей мере и терпят его. И теперь не Иоанну сделано зло; а подверглись ему те, которые довели его до смерти. //**Беседы на Евангелие от Матфея.**// ===== Свт. Иларий Пиктавийский ===== **Во время же празднования дня рождения Ирода дочь Иродиады плясала перед собранием и угодила Ироду** **Во время празднования дня рождения**, то есть посреди телесных услад, **дочь Иродиады плясала**. Каждым соблазнительным движением она распространяла вокруг себя чувственное удовольствие, словно неверие, возросшее на всяких радостях Израиля. И народ предался ему. Грехами и мирскими удовольствиями израильтяне продали дары вечной жизни. И вот девочка просит свою мать, то есть ту, которая и сама ловка на неверность, принести ей голову Иоанна, то есть саму славу закона, ибо закон силой заповедей Божьих показывал кровосмешение Израиля. //**Комментарий на Евангелие от Матфея.**// ===== Свт. Филарет (Дроздов) ===== **Во время же празднования дня рождения Ирода, дочь Иродиады плясала перед собранием и угодила Ироду** Какое сначала неблагоразумие, и потом какая слабость и низость являются в Ироде! Вот до чего доводит упоение страсти! Так видим мы каждодневно, что люди, и притом образованные, слепо жертвуют своим имуществом, счастием и даже честью предмету понравившемуся им, и делают из него идола, которому ни в чём отказать не могут: и так как от беззаконной любви до жестокости один только шаг, то его часто и делают; и тогда преступление самое постыдное, напр, пролитие невинной крови, ничего не значит для сердца развращённого. Глава величайшего из Пророков делается наградою за пляску! Из этого научитесь, матери Христианские, восклицает Св. Амвросий, какие правила вы должны внушать своим дочерям и от какого рода забав должны их отклонять! Ах, если вы любите чистоту и целомудрие, то давайте вашим дочерям лучше уроки религии, нежели уроки пляски. ===== Блж. Иероним Стридонский ===== **Во время же празднования дня рождения Ирода, дочь Иродиады плясала перед собранием и угодила Ироду** Мы не знаем, чтобы кто-либо другой праздновал день рождения своего, кроме Ирода и фараона, так что одинаковые по своему нечестию одинаково совершают празднества. //**Толкование на Евангелие от Матфея.**// ===== Блж. Феофилакт Болгарский ===== Ст. 6-8 **Во время же празднования дня рождения Ирода, дочь Иродиады плясала пред собранием и угодила Ироду. Посему он с клятвою обещал ей дать, чего она ни попросит. Она же, по наущению матери своей, сказала: дай мне здесь на блюде голову Иоанна Крестителя** Смотри, какое бесстыдство! Царевна пляшет! И чем лучше пляшет, тем хуже, ибо стыдно царевне делать что-либо непристойное с хитростью. Смотри и на другое безрассудство Ирода. Он поклялся дать царевне, чего бы она ни попросила, если хорошо пропляшет. Но если бы голову твою попросила, дал бы ли ты ее? "**Дай мне здесь на блюде голову Иоанна**". Для чего прибавила //"здесь"//? Опасалась, чтобы Ирод, одумавшись, не раскаялся впоследствии. Поэтому торопит Ирода, говоря: "**дай мне здесь**". //**Толкование на Евангелие от Матфея.**// ===== Блж. Петр Хрисолог ===== **Во время же празднования дня рождения Ирода дочь Иродиады плясала перед собранием и угодила Ироду** Вы слышали, братья, как из удовольствия рождается жестокость. //И принесли голову его на блюде// [[new:mf:14:11|(Мф 14:11)]]. Дом превращается в арену, стол становится амфитеатром, приглашенные на день рождения гости обращаются в зрителей, праздник перерастает в исступление, еда становится резней, вино обращается в кровь, день рождения превращается в погребение, восход солнца обращается его заходом, пир превращается в человекоубийство, музыкальные инструменты исполняют трагедию века. В зал входит животное, не девочка; дикий зверь, не девушка, начинает танцевать. С макушки ее головы спадает грива, не волосы; изгибами и увертками она вытягивает свои члены, нарастает ее свирепость. Она становится хитроумной на жестокость, не на движения тела; это невероятно дикое животное издает рычание, оскаливает зубы. Она не защищается от удара, она наносит его сама. По наущению матери своей, говорит евангелист, она, это жуткое создание, берет стрелу из материнского сердца и с презрением к добыче - телу Иоанна - пробирается по залу, чтобы отсечь ему голову. //**Комментарий на Евангелие от Матфея.**// ===== Евфимий Зигабен ===== Ст. 6-7 **Дню же бывшу рождества Иродова, пляса дщи Иродиадина посреде и угоди Иродови: темже и с клятвою изрече ей дати, егоже аще воспросит** Марк ([[new:mk:06:23|6, 23]]) сказал: //и клятся ей: яко егоже аще попросиши у мене, дам ти, и до пол царствия моего. Дню же бывшу рождества//, т.е. когда праздновался день рождения: у царей был обычай торжественно праздновать день своего рождения. Клятвою назвал здесь обещание. О великое безумие! и поклялся дать, и просьбу предоставил на волю девицы, и половину царства променял на кратковременную пляску. //**Толкование Евангелия от Матфея.**// ===== Прот. Иоанн Бухарев ===== ** Во время же празднования дня рождения Ирода дочь Иродиады плясала перед собранием и угодила Ироду** Восточные цари издревле имели обычай праздновать день своего рождения и делать по сему случаю пиры знатнейшим и близким к ним подданным [[old:gen:40:20|(Быт. 40, 20)]]. **Пляса дщи Иродиадина посреде** (пред собранием) **и угоди Иродови**. Плясала, вероятно, один из таких танцев, которые особенно раздражают сластолюбие и любострастие. Из сего можно заключить, что и Саломия была так же развратна, как и сама мать ее, – дочь, достойная матери; на востоке женщины, особенно же девицы, заботливо скрывались от взора мужчин и, когда являлись в общество, то обыкновенно закрывали лицо. **//Толкование на Евангелие от Матфея.//** ===== Лопухин А.П. ===== **Во время же празднования дня рождения Ирода дочь Иродиады плясала перед собранием и угодила Ироду** [[new:mk:06:21|(Мк. 6:21, 22)]]. Как этот стих, так и весь рассказ, изложенный в 6-12, сильно сокращен сравнительно с [[new:mk:06:21|Мк. 6:21-29]]. //“Дочь Иродиады,”// которая плясала перед Иродом, в Евангелиях не называется Саломией. Сведения, что у Иродиады была дочь Саломия, вышедшая замуж за тетрарха Филиппа, заимствуются из Иосифа Флавия. Выражение //“пред собранием”// по-русски несколько неточно. В подлиннике εν τω μέσω — по середине. Если бы у нас был только рассказ Матфея, то слово это само по себе было бы мало понятно, потому что о большом обществе Матфей ничего не говорит; о нем можно было бы только догадываться, если бы не рассказ Луки. //**Толковая Библия.**// ===== Троицкие листки ===== **Во время же празднования дня рождения Ирода дочь Иродиады плясала перед собранием и угодила Ироду** См. Толкование на [[new:mf:14:01#troickie_listki|Мф. 14:1]] [<10>]